Величайшая загадка истории - человек.

Одно из великих высказываний, одного из моих наилюбимейших писателей и мыслителей. (Кто с ним не знаком, искренне и всем сердцем желаю почитать).

"… У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни моральному сумасшествию, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло..."

Герман Гессе

У российского писателя чеченского происхождения Германа Садулаева есть очень мощная публикация по национальному вопросу. И там такие вот замечательные слова.

Герман Садулаев:

Вы ведь так не хотели жить вместе с русскими. Вы говорили, что русские — оккупанты, что они изувечили вашу древнюю великую культуру, что они эксплуатируют вас и выкачивают ресурсы из вашей богатейшей земли. Вы не хотели учить русский язык, язык захватчиков. Вы говорили русским: уезжайте, убирайтесь с нашей земли! Без вас мы будем жить богато и счастливо! Без русского сапога у нас тут будет высокая национальная цивилизация и демократия. И золотые унитазы.
Русские уехали. И что же вы? Не справились? Где ваши золотые унитазы, где спорт, культура, язык, где всё то, чему мешали русские оккупанты? Или русские оккупанты мешали только байству, рабству, бандитизму, разрухе и наркотрафику? Этого-то добра у вас теперь много. Вот она оказалась какая, ваша цивилизация.
Ну и ладно. Оно же всё теперь ваше, как вы хотели! Что же вы теперь сюда приперлись, за нами, за русскими? В наших туалетах за нами чистить наше дерьмо. Почему? Как так получилось?
Где же ваша национальная гордость, где ваша независимость, ведь всего этого было выше крыши, когда вы нас, русских, выгоняли со «своих» земель? Куда всё делось? Может, теперь признаетесь: да, русский брат, мы не справились. Мы не доросли до того, чтобы сами в своём государстве жить. Пожалуйста, прими нас обратно в свою семью. Может, русские вас и примут.
Но вы же не так, вы же лезете в дом к русским с чёрного хода! А может, я теперь не хочу вас у себя видеть? Ни гостями, ни слугами. Ни в каком качестве, просто не хочу, и всё.
Молитесь за русских. Не потому, что русские — господа, требующие себе особых почестей и уважения. А потому, что без русских — все погибнете. И 1/6 часть суши превратится в настоящее царство Мордора, уничтожаемое нищетой, разрухой и кровавыми междоусобицами.
Молитесь за великий русский народ. За то, чтобы он воскрес. За то, чтобы он был силен и крепок. Ибо сила и крепость русского народа — это сила и крепость Добра и Любви. Которая и вас всех защитит и обережет от любой угрозы и нужды.

Молитесь за русских. Потому что русские — это жизнь.

Что же всё-таки эффективнее и интереснее, если можно так выразиться, быть интровертом или же экстровертом. Да именно быть. Потому что в основном то или иную сторону общественной жизни человек выбирает сам, иногда сознательно а иногда и нет. Как можно чаще уходить в себя, отстраняясь от мира людей, ограничивая свой круг близких и знакомых… Есть в этом что-то загадочное и коварное, но такая жизнь не всегда преподносит подарок обретённого счастья. А стать экстровертом, практически постоянно требовать от жизни эмоцианального разрыва, да, с одной стороны это круто, и пролетающие годы не остаются за стенкой прошлого, а я рким аллюром бегут с тобой рядом не давая позабыть кем ты когда-то был. Но, и тут можно найти кучу минусов. С таким образом жизни ты теряешь колоссальный энергетический запас, дарованный природой, и сгораешь быстрее положенного. И кем же всё-таки эффективнее быть? А может стоит оставаться на золотой середине, преобладающей самыми высокими привелегиями. И плыть в той лодке где тебе больше всего комфортно...

Как я всё-таки люблю эту прекрасную игру — шахматы. Очень крутая и непредсказуемая игра, за то наверное и люблю. Только вот какая штука, сколько раз пытался играть в неё виртуально, то есть в интернете, на телефоне или же на компе, ничего не выходит, а вот в живую… Лучше играть в живую. Прикасаясь к фигуре передвигая её, размышляя над ходами, и смакуя каждую съеденую фигуру противника, ну классно же. И самое главное, если хочешь по настоящему научиться играть, стоит играть с самым сильным соперником, и плевать на проигрыш, за то получишь бесценный опыт жизни. Да, именно жизни, потому как шахматы очень похожи на руководство нашей судьбой. И в конце, я лучше буду плохо но с интересом играть в шахматы, чем «талантливо» ловить покемонов. Играйте в достойные игры, друзья.

— Мы перестали стараться. Мы просто не видим в этом смысла. Нам всегда говорили, что в море так много рыбы и ее хватит на всех. Но теперь вся эта рыба прямо под нашими пальцами — в телефонах и планшетах, в приложениях для знакомств — бери не хочу. Мы можем заказать себе человека так же, как заказываем iPad в интернет-магазине. С доставкой. Мы считаем, что близость — это посылать друг другу смайлики. А эсэмэска «с добрым утром» равноценна подвигу. Мы говорим, что романтика умерла. Возможно, это и так, но, может, нам нужно просто изобрести ее заново. Может, романтика в наше время — это отложить в сторону телефон за ужином и посмотреть друг другу в глаза. Может, романтика все еще рядом, просто мы не знаем, как она выглядит.

Когда мы уже выбрали партнера, наш взгляд по-прежнему ищет еще варианты поблизости. Потому что у нас есть выбор. И этот выбор убивает нас. Мы считаем, чем больше шансов у нас есть, тем лучше. Но, по сути, это делает все каким-то «разбавленным». Так мы никогда не чувствуем себя удовлетворенными. По большому счету, мы даже не понимаем, что такое удовлетворение, как оно выглядит, звучит, чувствуется. Одной ногой мы постоянно находимся где-то еще, потому что там, за дверью, еще больше вариантов. Больше, больше, больше.

Мы успокаиваем себя и отвлекаемся. Но, если мы не в силах встретиться лицом к лицу с собственными «демонами», как мы можем полюбить кого-то еще, а ведь это вдвойне сложнее? Мы сдаемся. Мы уходим. На самом деле мы видим мир таким безграничным, каким его не видело ни одно поколение до нас. Мы можем открыть новую вкладку в браузере, случайно наткнуться на фотографии Португалии, достать кредитку из кошелька и тут же забронировать билет на самолет. Мы не делаем этого, но мы можем. Дело в том, что мы можем это, даже если у нас не очень много средств на счете. Вместо этого мы дразним себя — открываем Instagram, смотрим на жизнь других людей, которую мы могли бы иметь. Смотрим места, в которых мы никогда не бывали. Людей, с которыми никогда не встречались. Мы «бомбардируем» себя внешними раздражителями и еще удивляемся, почему мы так несчастны. Почему все ощущается каким-то безнадежным. А вот почему: у нас нет ни малейшего представления о том, чем является наша жизнь, но зато мы ясно видим, чем она не является.

Скажем, если мы находим человека, которого любим и который любит нас. Предложение. Близость. «Я люблю тебя.» Да, мы сделали это. Затем с молниеносной скоростью мы выставляем нашу любовь напоказ. Мы говорим людям, что мы теперь в отношениях, меняя статус на Facebook. Кидаем свои фотографии в Instagram. Мы становимся «мы». Это «мы» должно выглядеть блестяще и совершенно. Поэтому мы не делимся ссорами до 3-х часов ночи, фотографиями покрасневших глаз и заплаканных простыней. Мы не пишем в твиттер 140 символов о том, что минуту назад у нас состоялся разговор, который ставит под сомнение будущее наших отношений. Нет, таким мы не делимся. Мы предстаем счастливой парой с идеальными отношениями.

Потом мы видим другие такие же «счастливые» парочки. И сравниваем себя с ними. Мы стали поколением эмодзи. Поколением выбора. Поколением сравнения. Поколением, которое измеряется в лайках. Хороший. Достаточно хороший. Лучший. Никогда прежде у нас не было такого рога изобилия маркеров для того, как должна выглядеть жизнь «лучшая из возможных». Мы нажимаем «enter», «enter», «enter» и вскоре оказываемся в отчаянии. Мы никогда не будем достаточно хороши, потому что того, что мы пытаемся измерить, черт возьми, не существует. Этой жизни нет. Как нет и этих отношений. Но мы не можем в это поверить. Ведь мы видели ее своими глазами, в собственной ленте фейсбука. И мы хотим ее. И будем страдать, пока не получим ее.

И мы расстаемся. Потому что сами недостаточно хороши, а наши отношения и жизни не дотягивают до мнимого идеала. Снова перелистываем странички с профилями. Снова заказываем кого-то, как пиццу, с доставкой прямо до двери. И все начинается сначала. Эмодзи. Секс. Сообщения «с добрым утром». Совместное селфи. Сияющая, счастливая пара. Сравниваем. Сравниваем. Сравниваем. Неизбежно и незаметно накрывает новая волна неудовлетворенности. Ночные ссоры. «С нами что-то не так». «Это не работает». «Мне нужно что-то большее.» И мы расходимся. Еще одна потерянная любовь.

И в следующий раз будет то же самое. Еще один быстрый успех. Еще одна попытка уместить жизнь в 140 символов, в замороженные отфильтрованные изображения, в четыре похода в кино. Мы так беспокоимся о создании блестящей, счастливой жизни. А что есть идеал, и кто его придумал? Мы не знаем, но чертовски его хотим.

Но это что-то «большее», за чем мы постоянно гоняемся, является ложью. На самом деле мы хотим болтать по телефону. Мы хотим видеть лицо любимого или любимой вживую, а не на экране. Мы хотим, чтобы все было постепенно. Мы хотим простоты. Мы хотим, чтобы наша жизнь не исчерпывалась лайками, шэрами, подписчиками, комментариями и голосами. Мы, может, и не знаем пока, что мы хотим этого, но все так и есть. Мы хотим глубокую настоящую связь. Мы хотим любви, которая будет созидать, а не разрушать. Мы хотим приходить к людям в гости. Мы хотим, чтобы на исходе наших дней мы были бы уверены, что прожили жизнь, полную смысла. Вот чего мы хотим. Даже если пока не знаем этого.

Тем не менее, так мы пока не живем. Так мы пока не любим.

Сидели рядом как-то бык со львом.
Беседу, вдруг, нарушила звонком
Супруга льва: мол, жду тебя домой.
Лев встал покорно… Бык орёт: «Постой!

Не слушай бабу! Что ты, не мужик?!
Свою б я так послал!» — горланит бык.
Лев обернулся гордо к баламуту:
«Понятия ты, громкий мой, не путай!
Твоё сравнение вряд ли тут годится:
Твоя жена — корова. МОЯ — ЛЬВИЦА!»

Мораль сей басни: если ты мужик,
Не думай про жену свою, как бык.
И не ровняй себя, быка, со львом,
Бычьё найдется в обществе любом...
Но есть и львы, которые ценнее.
Им ЛЬВИЦА РЯДОМ — всех быков важнее.

Искал в интернете чтобы-нибудь интересненькое дабы с вами поделиться, так ничего и не нашёл, кроме многочисленных терактов и Покемонов. Мир сошёл с ума. Земля наша дураками не оскуднеет никогда. Складывается такое ощущение что кроме убийств и виртуальных игр, человечество потеряло интерес ко всему, что возможно, действительно интересно. 

Но, у нас тоже есть чем похвастаться! За, наверное, полторы недели аномальной жары (в тени температура доходила до +42 градусов), у нас пошёл дождь. И какой? С ветерком, ливень прям,  судя по массивным тучам продлится он всю ночь, я надеюсь конечно. Да и температура до +15 упала, просто красота. 

После успеха мультфильма «Малыш и Карлсон» на киностудии «Союзмультфильм» решили делать продолжение — «Карлсон вернулся».
Режиссер Боря Степанцев почему-то вбил себе в голову, что персонаж домоправительницы фрекен Бокк должен говорить только голосом Фаины Георгиевны Раневской. Даже настоял, чтобы художник Юра Бутырин изобразил домоправительницу максимально похожей на знаменитую актрису.
Но одно дело захотеть, а совсем другое — заполучить согласие Раневской на работу в мультфильме, особенно когда выяснилось, что актриса никогда в такого рода творчестве участия не принимала.
Теперь успех зависел только от «переговорщицы»! Эта нелегкая задача выпала на редактора фильма Раечку Фричинскую. Оказалось, что Фаина Георгиевна «Малыша и Карлсона» уже видела на телеэкране и особенно отметила мою актерскую работу. Дальше Раечка пустила в ход свое очарование, и в результате было назначено совершенно конкретное время озвучания, а именно «завтра, в два часа дня».
Это «завтра» застало режиссера Бориса Степанцева врасплох. Боря вышел в режиссеры из художников совершенно самостоятельно, режиссерские навыки постигал опытным путем, а работу с актерами строил на полном взаимном доверии.
Но тут — Раневская! Нельзя же ей сказать: ты, мол, давай, а я по ходу дела скажу, что мне понравилось, а что не понравилось.
Боря впал в панику. Он бросился в театральную библиотеку, записался на абонемент и набрал домой книг, о которых раньше знал только понаслышке: «Работа актера над собой» К. С. Станиславского, «В. И. Немирович-Данченко на репетиции», «Театр Вс. Мейерхольда» и черт знает что еще. Всю ночь, не смыкая глаз и поддерживая себя крепчайшим кофе, Боря штудировал труды патриархов и корифеев театральной режиссуры, выписывая на бумажку наиболее поразившие его профессиональные откровения, и продолжал делать это и утром, пока не наступило время ехать на студию. В общем, Боря оказался в положении закоренелого двоечника, который сидит за учебниками в последнюю ночь перед государственным экзаменом и молит бога о том, чтобы вытащить самый легкий билет.
Но билет-то был всего один и совсем не легкий — Раневская.
И вот пробил назначенный час, и в просторное помещение тонателье вплыла, покачиваясь, монументальная фигура прославленной актрисы. Раечка, пользуясь телефонным знакомством, представила собравшихся. Собственно, собравшихся было двое: я и Боря Степанцев — режиссер. Да еще звукооператор, отгороженный толстым витринным стеклом, через которое было видно, что он вежливо привстал со стула.

Когда звуконепроницаемая дверь тонателье за Раечкой закрылась, Фаина Георгиевна величественно наклонила голову в сторону режиссера (Степанцев был невысокого роста) и протяжно произнесла:
— Ну-у-у…
И тут Боря ударил фонтаном. Кто видел, как запускают фонтан в действие после долгого зимнего перерыва, когда вода со свистом ударяет ржавой струей на немыслимую высоту, тот сможет оценить сравнение. Все сведения, которыми Боря набивал свою переутомленную голову всю ночь и большую часть утра, теперь вырвались на свободу, немыслимо перепутавшись в еще никем не слыханную теорию работы с актером. Боря от природы слегка закашивал одним глазом, а тут зрачки его совершенно разъехались по обе стороны лица, и было заметно, что Раневская пытается поймать его взгляд, но ей это никак не удается.
— Ну вот что, — вдруг произнесла Фаина Георгиевна, когда фонтан несколько иссяк, — мне карманный Немирович-Данченко не нужен! Идите вот туда, — ее палец указал в сторону звукооператорской рубки, — и смотрите на нас из этого аквариума. А мы с Василием Борисовичем начнем работать.
Режиссер Степанцев безропотно отправился в «аквариум», и я видел через стекло, как он достал из кармана какую-то бумажку, украдкой заглянул в нее и быстро сунул обратно в карман. Понял, что шпаргалка не поможет.
Партнерский контакт между мной и Фаиной Георгиевной установился мгновенно.
— Это вы сами придумали «день варенья»? Я сразу поняла — импровизация. Шалунишка…
Через некоторое время режиссер пришел в себя и стал выкрикивать в микрофон: «Прекрасно!» или «Замечательно!» Наверное, искал способы профессионально реабилитироваться.
Когда дошли до единственной реплики фрекен Бокк о возможном приезде к ней телевидения, Фаина Георгиевна призналась, что на работников телевидения за что-то сердита и хотела бы их немного «уесть». Придумали так:
«Раневская. Сейчас ко мне должны приехать телевизионные деятели искусств. Что же я им буду показывать?
Я. А я? А меня? Ведь я красивый, в меру упитанный мужчина, в полном расцвете сил!
Раневская. Но на телевидении этого добра хватает!
Я. Но я же еще и талантливый!»
Озвучание закончили довольные друг другом. Режиссер Степанцев вынырнул из своего «аквариума» и попросил Раневскую завершить роль словами «Милый… милый».
— Это еще зачем? — строго вопросила Фаина Георгиевна. — Я же это уже говорила, давно и в другом фильме. Не буду! — И потребовала у Бори Степанцева принести ей лист бумаги, на котором написала:
«Милому Василию Борисовичу от его партнерши, с большой искренней симпатией и с ожиданием новой встречи!
Ф. Раневская.
Весна 70-го года».
В финале мультфильма Фаина Георгиевна все-таки говорит: «Милый… милый…»
Эти слова после долгих уговоров талантливо сымитировала «под Раневскую» редактор Раечка Фричинская. Говорили, что Фаина Георгиевна, посмотрев мультфильм, подделки «не заметила». Думаю, ей стало жаль, что так сурово обошлась с режиссером.

Привет, МП! Жара неимоверная. Жить не хочется. 

Странные люди когда любят… Вот понять почему я не могу